Русская версия English

Текст #000657

Владея профессионализмом, каким обладал Яков Протазанов, можно равно успешно делать разные фильмы, абсолютно не походя в каждом из них «на самого себя». В фильмах же Данелия безусловно есть некое объединяющее начало. Но оно с трудом поддается формулированию. Первым приходит в голову знакомое уже слово — лирика. Но на сей раз в своем расхожем смысле: теплота, мягкость, душевность и т. д. Думается, однако, все эти определения расплывчаты и слишком уж прекраснодушны. Нелегко выявить «самовыражение» в чистом виде, если личность режиссера растворена в сценарном материале, по крупицам рассеяна в каждом актере. Куда проще обнаружить авторское начало, скажем, в дикторском тексте. Или —не менее элементарно — в «субъективной камере» оператора.

Я вспоминаю и рассказываю Данелия о нескольких подобных — не слишком удачных — опытах кинодокументалистов. На ум приходит и настоящий успех: двухчастевка грузинского режиссера Чубабария «Белый караван». Можно было бы бог весть что накрутить в этом фильме: перегон белых овец через черные скалы, черных овец через белые снега — выгоднейшая натура. А автор показывает все больше небритые лица пастухов, их улыбки, то, как они покупают куклу дочери. Автор не произносит ни слова, но чувствуешь за кадрами его духовный мир...

Так вот — Георгий Николаевич Данелия, мой ровесник, человек сложившегося мировоззрения, овладевший уже второй профессией и знающий жизнь, он наверняка присутствует в своих картинах. Но я не усматриваю в них, например, единства темы или только ему, автору, присущего пластического почерка. В чем же состоит тогда своеобразие режиссера, то общее, что роднит подписанные им ленты?

— А я этого общего и не ищу... Вот, например, меня поразила какая-то история... И я стараюсь ее рассказать. Но эту историю я рассказал бы так, а какую-то другую — иначе. Существует Его Величество Фильм, в этом все дело. А не Его Величество Режиссер. И я сознательно всегда стараюсь, чтобы в фильме как можно меньше чувствовались режиссер, режиссерские «находки» и т. д. Мне кажется, что если ты даже что-то нашел, то должен быть настолько тактичным к зрителям и щедрым по отношению к самому себе, чтоб это было меньше заметно... Когда мы создаем фильм, я стараюсь ото всех «выудить» как можно больше, чтобы все работали на фильм, не на меня. И я тоже работаю на фильм. Я могу пойти на любую жертву, на любое самоограничение, чтобы картина стала лучше. Если найдется человек, который лучше меня знает, как надо сделать задуманную мной картину, — я отдам ему свой замысел...

Режиссер жестко разделяет для себя замысел и его исполнение. Значит, он допускает, что один и тот же замысел (подчеркнем — режиссерский) можно реализовать по-разному.

Но разве режиссерская «задумка» — это только выбор ситуации, конфликта, а не представленная «во плоти» жизнь реальных героев? Может быть, объяснение в том, что Данелия, как правило, избирает основой для своих фильмов близкую ему литературу. Отдать такой замысел, вероятно, проще, чем собственную «вынянченную» коллизию. Одно дело — отношение к известному литературному персонажу, а другое — рожденная лично тобой вещь. Разве не так?

— Я не разделяю этой точки зрения. Неверно думать, что если ты пишешь оригинальный сценарий, то лишь тогда рассказываешь о себе. Мера выражения себя в фильме на литературном материале может быть даже большей. Если позиция автора совпадает с твоей точкой зрения, с твоим пониманием, но им лучше выражена, то так и получится. Скажем, когда я читаю Фазиля Искандера, у нас с ним полное совпадение. Мне кажется, что я вижу все точно так же, как он. За каждым его персонажем у меня появляется живой человек, мне знакомый, и вообще его подход к раскрытию жизненных явлений мне близок. Я хотел написать бы так же, да только, увы, не могу... Самые честные сайты казино онлайн, проверенные игроками.